Как нас встретила страна, в которой до сих пор существует рабство

Мы путешествуем по Мавритании. Добрались до Нуадибу. В нашем отеле пахнет парфюмом, кругом мрамор, цена номера с завтраком 6000 руб. Трудно представить, что мы в стране, где до сих пор существует рабство. Да, Мавритания отменила его официально в 2007 году, но рабовладельцы утверждают, что рабы не знают как жить свободно — не хотят от них уходить, а они по-прежнему предоставляют им жилье и пропитание. Говорят, что рабы даже не пользуются деньгами, и таких тут 20% населения. Отличить свободного от раба довольно просто — рабы чернокожие и если они идут со своим хозяином, то следуют чуть позади.

С утра направляемся в отельный ресторан — здесь многолюдно и все друг друга знают. Вероятно, эти люди приехали на какую-нибудь конференцию. Я замечаю, что они высокомерно ведут себя с обслуживающим персоналом, а на нас вообще не смотрят, ну, то есть в упор не видят — мы как ландшафт. Какие улыбки? Какой гуд морнинг? Отмечаю это автоматически, потому что сама привыкла здороваться и улыбаться. Так что не говорите, что на Западе люди улыбчивые, а все русские — хмурые. Ничего подобного!

Потом видим машины, на которых они разъезжаются “National Geographic Society”. Это элитное американское географическое общество. Теперь понятно, кто сюда приехал и почему они так себя ведут.

А мы сегодня собираемся увидеть самое большое кладбище кораблей, потом заехать в заброшенный испанский город, который является причиной спора между Марокко и Фронтом Полисарио, а затем отправиться в Западную Сахару, в сторону Дахлы. Я уже который день мечтаю только об одном — скорее бы уехать из этой песочницы! Меня этот мавританский песок так задолбал, что я ничего не хочу, кроме как сбежать отсюда.

Вышли из отеля, прошли один квартал и встретили похожую на нас парочку путешественников. Джастин и Милан живут в Канаде, она — полька, он — чех, путешествуют также как мы — неорганизованные туристы. Но не совсем как мы — мы с собой возим на всякий случай маленький кипятильник и заварку, а у них ничего нет, и отель им достался без завтрака (номер за 3000 руб.). Бегают голодные, ищут кофейню или булочную, но какие тут булочные?! Да ещё и спросить не у кого — французского языка не знают.

А о нас позаботился хозяин отеля из Нуакшота, ему благодарность. На улицах — никого. Тут не принято гулять, а может выходной день или очень рано? Вдруг видим четверых парней — их лица типично русские. Муж спрашивает: “Откуда вы, ребята?” “Из Одессы, рыбаки, приехали на работу, на 4 месяца”. Знакомимся — Женя, Паша, Коля, Артур.

Парни нам сказали, что тут многие говорят по-русски. Это очень хорошо, потому что английского местный народ не знает. Заходим к жандармам, которые охраняют аэропорт. Супруг спрашивает: “Ду ю спик инглиш?” — все молчат. Я говорю: “А кто говорит по-русски?” Один мужчина отвечает: “Я, немного”. “О, здорово! А как бы нам доехать до кладбища кораблей?” “Я вас отвезу”.

Водителя зовут Хасан. Попросили его сфотографировать нас. Он сделал снимок и спрашивает: “Хорошо? Зашибись?” (используя похожее матерное слово). Мы с мужем переглядываемся и хохочем: “Ты откуда так наш язык знаешь?” “Рыбаки, — говорит, — научили”.

По дороге рассказываю о том, как у меня вчера болел живот, когда нас арестовали военные в Нуакшоте. Хасан уточняет, что “полоска” была? Оказывается, он так слышит слово “понос”, он же русский выучил на слух.

Доехать до основанного испанцами города Ла Агуэра и попасть в Сахарскую Арабскую Демократическую Республику нам не удаётся — просто не впустили. “Нельзя,” — сказал мужчина в военной форме.

Поехали на кладбище кораблей. Читали, что кораблей там сотни, их стали свозить сюда в 1932 году — утилизировать дорого, проще оставить у берегов бедной Мавритании. Мы уже видели одно подобное кладбище в Муйнаке, на дне высохшего Аральского моря, а тут брошенные суда в океане. Но их, оказалось, не сотни, всего десятка два, остальные уже распилили и вывезли.

Потом отправились на рыбный рынок, чтобы увидеть рыбу, которую ловят наши рыбаки. В первую очередь — сардины, а ещё рыбу-капитан, которую мы ели в Мали — огромные такие рыбины! Стали всё снимать, делать фотографии, видео.

Рыбаки на рынке тоже знают русский, а ещё испанский. Рассказывают, что рыбу перерабатывают тут же, неподалёку, на заводе, построенном турками. Хасан нас повсюду водит как экскурсовод, всё комментирует. С ним действительно комфортно. Повезло нам!

И до отеля потом отвёз, и до выезда из города, откуда автобусы идут в Западную Сахару. Класс! За его работу заплатили в мавританских угиях — 3000 руб. Он сам установил эту цену, мы не торговались.

Билет до Дахлы тоже стоит 3000 руб. — 500 км. Недешево, к тому же нас обманули на обмене денег при въезде в Мавританию на 2400 руб. Это настоящая ломка стереотипов — мы же думаем, что в Африке всё стоит копейки. Но, оказывается, далеко не во всей или Мавритания — это не Африка.

Источник

(Visited 776 times, 1 visits today)